Глава 13

«Шепот папоротника». Главы из романа

Автор Лола Райкова

Авторские права защищены

Глава 13

(22 апреля. Утро, и еще темно)

Передо мной лежит булочка с марципаном и дымится шоколад в большой белой кружке. К сахарнице я прислонил открытку с нарисованными девочками, мальчиками, цветами и овечками, и она оставляет на скатерти узкий ромб тени. Возвращаясь домой вчерашним вечером, я предпринял редкостное для себя усилие – заглянул в почтовый ящик. Родители прислали мне пасхальное напоминание о себе и моей сестре. Сестра – ее зовут Эдна, она старше меня на четыре года – никогда не шлет открыток, но охотно передает приветы через родителей, когда те (чаще всего моя мать) говорят со мной по телефону.

В начале апреля я еще удерживал в памяти дату – скорее из профессиональных, и уж отнюдь не их благочестивых соображений. Последняя неделя вызвала у меня утомление и простуду, так что в Пасхальное воскресенье я провел в постели, напрочь позабыв о свечах и куличах. Вспомнил только на этой неделе: сперва увидел куличи в булочной возле моего дома, а потом еще и Патриарха по телевизору – православная Пасха в этом году неделей позже. Не лучшее время выбрал Тимоти для деревенских посиделок – в сельской местности возможен наплыв празднующих обывателей – но что поделать, нам надо поговорить о делах.

Завтракаю, не торопясь; переход из мира снов в мир реальный прошел без назойливого участия будильника. В моем теле – легкость, в душе – безразличие к тяготам. Солнце встает с каждым днем раньше, и это заметно. Розовые блики на окнах дома напротив полыхают, притворяясь рассветом, я одеваю куртку, беру сумку и спускаюсь вниз к своей машине. На улице свежо и тихо, пахнет городской весной – влажным асфальтом, землей и какой-то копотью.

Большинство людей в этом городе не способны проживать жизнь – они торопятся, проглатывают куски на ходу, не успевая ощутить вкуса. Они не ожидают получить удовольствие от визита в банк или аптеку, от чистки ботинок, от новенького запасного ключа или избирания печения. Все эти действия они производят в состоянии несчастной сумбурности, погруженные в свои тревожные, нереализованные планы, никого и ничего не замечают вокруг, не радуются чудесному крему для обуви и необъятным возможностям точильного станка, хватают первое попавшееся печенье и наскоро его поедают, сидя перед телевизором, компьютером или коллегой по работе. Даже выбираясь на природу, они остаются погружены в сонамбулическую озабоченность будущим.

Вот и владелец темно-зеленой шкоды справа от меня явно сосредоточен на преодолении препятствий – пытается обогнать разом две машины, одна из которых грузовик. Я чуть сбрасываю скорость, чтобы этот идиот смог встроиться передо мной, на случай если его желание двигаться по встречной полосе внезапно окажется неосуществимым. Еще полчаса подобных маневров и можно будет свернуть на более спокойную дорогу и наблюдать не за идиотами, а за чудесами наступающей весны.

Листья еще не распустились, деревья издали кажутся лиловыми. Зато мать-и-мачехи на склонах полным-полно и кое-где с присущим молодости энтузиазмом повылезала зеленая травка. На Димином участке с распущенностью немного лучше, я нашел цветные пучки примул и несколько нарциссов. Тимоти еще не приехал, и мы с Димой пьем чай, устроившись на ступеньках крыльца. Что до меня, мне тоже случается впадать в озабоченность будущим, и тогда жизнь на какое-то время и по моей вине утрачивает вкус. Но любовь к усладам и профессиональная потребность в любопытстве рано или поздно берут верх. Впрочем, есть точка зрения, что это всего-навсего защитная реакция, нежелание воспринимать реальность…

– Предлагаю подвести итоги, - провозглашает Тимоти, как только мы устраиваемся за столом, каждый со своим чайным прибором.

– Сперва о том, что у нас нового, - я неплохо отдохнул на крылечке и готов начать первым, тем более что мне сегодня принадлежат главные новости. – Наша компания в моем лице договорилась о двух тренингах, назначены точные даты. Состав участников до конца не определился, но все, кому мы решили уделять внимание, должны присутствовать на обоих тренингах. Даже Цыплаковская, которой, в силу нарушения ею взятых обязательств, грозит увольнение.

Приподнятые брови Тимоти изображают ехидное вопрошание, но я продолжаю о своем:

– Известно также, кто именно будет вести тренинги. В любом случае стоит обновить информацию о тренерах, но не думаю, что мы легко обнаружим подробности, которые могли бы нас заинтересовать. Это же касается коуча, который достался нам от Андерса Кьерсгаарда из головного офиса, и, быть может, самого Кьерсгаарда. Общаться с персоналом будут именно они: два человека по первому тренингу, один по второму, коуч, и Кьерсгаард – если прибудет заранее. Варианты возможного общения: перед тренингом – под видом подготовки тренинга, во время тренинга и после тренинга в качестве посттренингового сопровождения. Далее. Мы точно не знаем, выбрал ли жук объект для вербовки или планирует определиться с окончательной кандидатурой в процессе вышеназванных мероприятий…

– Насколько велика вероятность, что в последний момент они захотят воспользоваться иными, не связанными с тренингом каналами для вербовки? – подает голос Дима.

Ну вот, опять – как только исход операции близится к завершению, кто-то возьмет да и поднимет вновь вопрос о происхождении человечества. Молчал, молчал, а теперь вдруг опомнился. Я вздыхаю, набираясь терпения, но приступить к пояснениям не успеваю – меня опережает Тимоти.

– Вероятность есть, но по расчетам Центра она невелика – они проработали и другие версии. К тому же получены сведения, указывающие на то, что наш противник собирается воспользоваться именно этим каналом. У нас была возможность выразить свои сомнения по поводу предпочтений Центра, когда несколько месяцев назад мы приступали к разработке операции. Как ты помнишь, ни один из нас не счел необходимым воспользоваться такой возможностью. И я не думаю, что кто-то из нас ошибся. У тренинговой версии максимальные шансы, она позволяет нам действовать целенаправленно, а запасные варианты и прочие отвлечения взял на себя Центр.

В роли наставника Тимоти как всегда великодушен. Я бы даже сказал, великолепен. Но почему-то коллегиальным упрекам я отдаю большее предпочтение, нежели снисходительным назиданиям. Да и дело, конечно, не только в полученной Центром информации. Классические каналы вербовки – семейные узы, интимные связи, служебные ошибки и прочие промахи и уязвимости – не утратили своей результативности, тем не менее, у присущей им основательности имеется оборотная сторона. Цели, задачи и обстоятельства нынче столь переменчивы, что едва ли стоит тратить время на создание глубокой и устойчивой зависимости. Это может выйти боком – такую зависимость трудно перенаправить в нужное русло, если потребуется. Потому более «поверхностный» вариант вербовки на работе и особенно через тренинги или консультации оказывается куда как сподручнее. Тимоти – когда перестает изображать из себя учителя и принимается за роль экономиста – любит сравнивать усилия по вербовке с инвестициями. Не удивительно, что при его недоверии к банковским вкладам и пенсионным накоплениям (довольно странно для англичанина, не правда ли?) он склонен ловить на кратковременный тактический интерес. Того же он ожидает и от нашего противника; потому приманка в виде сиюминутного – мало ли что там еще изменится в будущем – удовлетворения амбиций представляется ему вполне закономерной.

Но для Димы таинственная связь вербовки и тренерских манипуляций с самооценкой и запросами вербуемого не столь очевидна. Принимая во внимание Димину недостаточную «испорченность», мы с Тимоти стараемся не грузить его работой, которая может помешать в нужное время произвести должное различение, потому Дима по большей части взаимодействует не с людьми, а с фактами.

– Как мы можем контролировать вербовщика? – Тимоти интересует практическая сторона ситуации.

– Я могу обеспечить звук, - отзывается Дима. – Нужна раскладка помещений, которые могут быть задействованы.

– По части звука одно из мероприятий выходит из-под контроля. Я про тренинг на свежем воздухе, - напоминаю я.

– Понятно. Ну, и обновление по тренерам тоже за мной, - спешит Дима присовокупить привычные ему сферы действий.

– А что у нас с раскладкой по вербуемым и нашим кандидатам? – немного подавшись вперед, вмешивается Тимоти - опасается, что за дележом мелочей мы упустим главное, а он сам упустит контроль над распределением задач.

Я протягиваю своим коллегам черновик с возможными вариантами. В раскладке по-прежнему фигурируют Залученов, Маховников, Цыплаковская и Лобов с Лебедевым. Ну, и еще я – как имеющий доступ к информации и ресурсам представитель менеджмента.

Боковым зрением наблюдаю, как макушка Тимоти тянется вверх, а лицо словно вжимается внутрь – типичная невербальная реакция руководителя, намеревающегося настоять на своем. Так и есть.

– Здесь не хватает Глеба Белянина.

– Да ну вас, - в сердцах бросаю я, откидываясь на спинку стула, единственного в этой комнате, - надоело.

Дима отрывается от списка и смотрит на меня с озабоченным любопытством. Но Тимоти так легко не проведешь, он и не думает воспринимать всерьез мои чувства. Пара секунд, и к линиям на моем черновике добавляется пара новых, а к именам – имя Глеба.

– Кажется, теперь у нас полный набор кандидатов, - подытоживает Тимоти плоды своего труда. – По крайней мере из тех, что есть в нашем распоряжении. Как ты думаешь, Йорг, есть вероятность, что успеют подтянутся новенькие?

Хочет отвлечь мое внимание от дальнейших препинаний по поводу Глеба. Приходится идти у него на поводу.

– Вероятность есть – если мы возьмем нового человека в группу Маховникова вместо рекламного отдела.

– Что ж, тогда давайте и его внесем в список на всякий случай, - благодушно предлагает Тимоти. Дима согласно кивает, делая пометки в своем блокноте. Мое возмущение быстро сникло – в конце концов, время покажет, как лучше расставлять фигуры в этой игре. Британец уже едва ли сможет избавиться от своих менторских замашек – ни опыт, ни возраст не дадут ему этого сделать. Впрочем, то обстоятельство, что в нашей рабочей группе нет ровесников – согласитесь, это немного нестандарно – по большому счету не мешает нам успешно взаимодействовать друг с другом. По крайней мере, так было до сих пор.

Покончив с главным, мы переходим к припозднившемуся завтраку. За чаем я рассказываю о Цыплаковской – подробности доставляют Тимоти большое удовольствие, и с еще большим удовольствием он украшает мой рассказ ехидными комментариями на грани приличий. Порой и на бледном Димином лице появляется астеничная улыбка: что и говорить – вредно проводить так много времени перед экраном монитора.

Ближе к вечеру мы начинаем разъезжаться. В ожидании своей очереди я прогуливаюсь по двору. С северной стороны сугробы еще держатся, притаившись за постройками, и почки на кустах только начали набухать. Зато на солнечных участках они уже в полной готовности. Почему-то очень трудно уловить тот момент, когда распускаются листья. Мне кажется, они делают это ночью, тайком. В один день вы видите почки, готовые вот-вот распуститься, а на следующий день – это уже молодые листья.

На соседнем участке мужчина шестидесятнического вида сгребает прошлогоднюю траву. Не знаю, насколько я прав, но по-моему до наших дней сохранились две группы шестидесятников – садоводы и байдарочники. Непохоже, что крестный ход входит в планы Диминого соседа; впрочем, от шестидесятников можно ждать чего угодно. Дима провожает меня до калитки – завтра к нему, как водится, приедут друзья-ровесники. «Это наш давний сосед, тоже москвич. Его дед был родом из этой деревни», - кивает Дима в сторону садовода.

В обратный путь пускаюсь в сумерках. До главной трассы еду то через лес, то через поселения скромного масштаба. Почти в каждом поселении – церковь прямо у дороги, а вдоль обочины – цепочки паркующихся автомобилей. Традиционный канун Пасхи – весенний холод, торопливые хлопоты, выжидающие колокольни. Домой добираюсь к полуночи и тотчас отправляюсь спать.

Комментарии [1]: